СОВЕТСКИЙ И БЕССОВЕСТНЫЙ СОВЕТСКИЙ СОЮЗ

Советский Союз вызывает к себе разное отношение и по большей части неправильное, потому что под каким-либо названием мы понимаем что-либо одно. Один и тот же Советский Союз за коротенькие 69 лет своего существования был совершенно разным так же, как и человек бывает совершенно разным на протяжении стольких же лет своей жизни. Путь СССР от диктатуры совести к культу наличности, мы попытались сочувственно разобрать в данном материале.

Все мы в детстве любили сказки. Они нас учили доброму, формировали у нас представления о должном и прочими способами помогали нам взрослеть. Но, когда человек, повзрослев, продолжает верить в Дедушку Мороза, для устранения этой проблемы следует прибегнуть к помощи доктора. Аналогичная ситуация и с темой этого материала. Ранее мы её поверхностно касались, но так и не разобрали основательно, хотя эта тема является важной, и поэтому крайне мало адекватных её анализов. Увы, выявление реального порядка вещей не может быть безболезненным, так как придётся по ходу выкорчевать ряд детских сказок, вросших в уже зрелое сознание. Зажмите зубами кусок деревяшки, мы будем резать по живому!

Зачем сегодня, спустя много лет подробно изучать, что происходило в Советском Союзе и с Советским Союзом? Для некоторых это приятное или не совсем приятное фэнтези. Нас интересует практический смысл. «Сегодня» это конкретное сочетание обстоятельств. Ведущее обстоятельство сегодняшнего дня состоит в том, что мы ни индивидуально, ни коллективно, как Россия, не можем далее жить в сложившимся мире. [1] Мы можем развиваться только принципиально другим путем. Советский Союз, не взирая на то, насколько он нам близок территориально, национально или по времени, является единственно доступным нам образцом такого принципиально иного пути. Следовать ему мы не обязаны, да и невозможно повторить прошедшее. Может кто-нибудь предложит что-то ещё, но то, что наше будущее не лежит в области глобального капитализма – это структурный факт. Уже нет никому места ни среди метрополий, ни среди колоний.

В социализм (первую стадию коммунистической формации), Россия шагнула ногой, обутой в лыковые крестьянские лапти. Шагнула решительно и неумолимо, однако обувка оказалась не вполне подходящей, пришлось её латать по ходу дальнейшего движения. Государство является всегда внешней формой диктатуры хозяйственных подразделений, принадлежащих какому-либо классу. И когда трудящиеся в 1917 году надломили буржуазное государство и владеющий им денежный ящик, перед ними встал вопрос организации своих хозяйственной структуры и соответствующего государственного аппарата на основаниях, до тех пор никогда не существовавших. Здесь старенькие лапти как раз дали о себе знать. Тотальное большинство населения было не в состоянии заново отстроить хозяйственную структуру и гос. аппарат своими силами по причине хотя бы банального незнания грамоты. Единственным выходом в этой ситуации было привлечь на свою сторону старых буржуазных специалистов, предоставив им повышенную зарплату и различные привилегии. Разумеется, такие прелести были сопряжены со строжайшим контролем за каждым шагом этих людей со стороны трудящихся. Предполагалось что это – временная мера, необходимая, покуда рабочий класс не выдвинет своих специалистов, и тогда в буржуазных отпадёт нужда.

Очевидно, что такая ситуация значительно повышала опасность реставрации капитализма и единственным препятствием этому мог служить только усиленный контроль со стороны трудящихся. Что и происходило в самом чистом виде вплоть до 1936 года, пока пролетариат не выпустил из своих рук основной орган власти – Советы.

В движении к коммунизму решающую роль играет рабочий класс, все остальные классы и социальные прослойки должны постепенно раствориться в нем. Однако пока этого не произошло необходимо ограничивать возможность влияния остальных классов на управление государством. В Советском Союзе это делалось путём организации выборов в Советы по производственному принципу. То есть от производственного коллектива, самими его членами избирался самый достойный и командировался в качестве депутата в вышестоящие органы. Если деятельностью своего депутата коллектив становился недоволен, он имел полное право отозвать его и набить физиономию, если сочтет нужным. В 1936 году было принято решение отменить выборы депутатов по производственному принципу, заменив его на территориальный (так мы сейчас «избираем» депутатов).

Почему это произошло и произошло именно в это время? После революции прошло 20 лет – биологически значимый срок, смена поколений. Структура взявшего власть в 1917 году пролетариата начала существенно размываться. В связи с коллективизацией и индустриализацией в города на заводы пришла огромная масса крестьянства со свойственным ему мелкобуржуазным сознанием. Передовые же рабочие массово погибли на фронтах гражданской войны. Кто выжил, ушли в государственный аппарат, потеряв связь с рабочим классом. Буржуазия, мобилизованная в советские органы управления, напротив, оправилась от удара и начала консолидировать свои структуры. Выросло новое поколение, в глаза не видевшее диктатуры буржуазии и не понимающее, что если буржуй тебе даст конфетку, то взамен он потребует твою жизнь. В обществе пришлось устанавливать компромисс на новом, более низком уровне.

Выборы по территориальному принципу ослабляли контроль рабочих масс за качеством вышестоящих кадров, поскольку до этого, работая с человеком в одном трудовом коллективе, каждый мог лично наблюдать его сильные и слабые стороны, заочно, разумеется, это делать практически невозможно. Вследствие этого инструмент отзыва негодных депутатов стал работать хуже, и у идейных представителей эксплуататорских классов появилась возможность просачиваться в Советы. Это событие мы можем выделить как начало вырождения Советского государства по причине ослабления его основного столпа – пролетарской диктатуры.

Еще одним решающим фактором стала Вторая Мировая война. В фронтовых сводках тех лет мы можем видеть отдельную строку о погибших в той или иной военной операции коммунистов и комсомольцев. Казалось бы, по какому праву они выделялись, разве не равны все люди в социалистическом государстве? Да, равны. Но, «коммунисты, вперёд!»… [2] А именно: для того, чтобы поднять войска из окопов в штыковую атаку, коммунистам, как идейному авангарду, необходимо являться ещё и авангардом в практическом отношении, т.е. они должны подниматься в атаку первыми. Не нужно быть гением, чтобы высчитать сколько секунд после этого оставалось жить идущим первыми. Соответственно в количественном отношении число коммунистов, которые сами устанавливали советскую власть, значительно сократилось. Новые же коммунисты, можно сказать, что и не воспитывались.

Наши идейные предшественники экспериментировали с системой образования по началу очень амбициозно, но в силу наличия, как казалось тогда, более первоочерёдных задач, эксперименты свернули. В итоге в СССР была вполне себе буржуазная система образования, с немногими чисто косметическими поправками, воспроизводившая в большинстве своём карикатурных мещан с соответствующим сознанием. Тогда «результаты» не были особо заметны и затушёвывались на общем фоне, сейчас же они насилуют мозги более молодым поколениям и с пламенным ожесточением облизывают гнилые кости в помещениях религиозного назначения. Беря в свои руки власть, пролетариат стремился в числе прочих благ завоевать право на всеобщее образование. Оно было завоевано, но существующее образование было буржуазным, поскольку никакого другого просто не могло быть. Таким образом, следующее поколение рабочих и крестьян, свободно подвергнувшись массовому школьно-урочному образованию, представляло собою уже мелкую буржуазию с дубовым или «совковым» мировосприятием.

Кто бы что не говорил, но задействованность масс в управлении социалистическим государством при Сталине с каждым годом только падала. По сути пролетарская партия отрывалась от пролетариата и переставала представлять его интересы. Винить в этом наших предшественников не стоит, но из этого необходимо извлечь вполне конкретный исторический опыт. После революции классовая борьба не ослабевает, а только принимает иные, порою более ожесточенные формы, ведь буржуазия, лишившись своих привилегий, пытается всеми силами их вернуть. Если террор и восстания становятся неэффективными и/или невозможными, она прибегает к, пожалуй, даже более опасному методу борьбы – проникает в государственные и любые другие организационные структуры, тормозя или саботируя их функционирование. В таком случае выкорчевать эту сорную траву можно только снизу, а не посредством политических репрессий сверху. К сожалению, это стало понятно слишком поздно. Тогда же против обюрокрачивания государственного аппарата «сталинцы» боролись с помощью самого же государственного аппарата – посредством органов госбезопасности и НКВД. Буржуазные элементы, поначалу стихийно рвавшиеся в государственный аппарат, после того как несколько раз были подчищены НКВД, стали стремиться в первую очередь именно туда. В конечном счёте, можно сказать, что им это удалось, и борьба Сталина против буржуазных элементов стала напоминать битву Геракла с Гидрой – каждая срубленная голова порождала несколько новых. При любом социальном проектировании не решается вопрос «кто будет контролировать контролирующих». Только реальная диктатура пролетариата может его разрешить, поскольку общество контролируется пролетариатом, а сам он контролируется непосредственно объективной реальностью.

После Второй Мировой войны социалистический лагерь значительно расширился. Социалистические государства появлялись со стремительной скоростью и заполонили всю восточную Европу и половину Азии. Советский Союз считали мировым центром коммунистического движения и образцом, на который каждое вновь появившееся государство старалось ровняться. Однако в дальнейшем со многими странами это сыграло злую шутку. Почти все коммунистические государства при появлении являлись выжженными пустынями. Их рождения были вымучены долгими годами фашистских оккупаций и ещё более кровопролитных гражданских войн. Коммунисты тех стран не имели опыта социалистического строительства и потому довольно часто копировали во всем опыт СССР, значительно завязывая на него свою ещё не окрепшую экономику. Пока запомним это, позже нам данная информация пригодится.

В 1953 году умирает Сталин. Не будем разбирать довольно странные обстоятельства его смерти, так как оперировать конкретными фактами в данном вопросе мы, увы, не можем. После смерти Сталина деградирующая диктатура пролетариата вступила в стадию предсмертной агонии. Классовая борьба в партии и обществе накалилась до предела. Пролетарская линия не имела четкого лидера и была до безумия разобщена. Буржуазная линия, возглавляемая Хрущевым, будучи хорошо организованной, опиралась на все увеличивающиеся количество бюрократов, жаждущих стать новой буржуазией, и идейную поддержку империалистов, реализуемую через интеллигенцию. Постепенно буржуазное крыло зачищало партию от противников из пролетарского крыла, параллельно выдавливая идейных коммунистов из местных руководящих органов, профсоюзов и т.д. Все это проходило при, по сути, полной апатии со стороны трудящихся масс, а потому «хрущевцам» удалось претворить свой план в жизнь довольно просто. И только по прошествии нескольких лет «новая» линия столкнулась с открытым, но запоздалым и разобщенным сопротивлением.

Рубиконом стал 20 съезд КПСС в 1956 году, где на закрытой сессии был зачитан доклад Хрущева «О культе личности и его последствиях», а также были пересмотрены основные положения коммунистического учения. Позже на 22 съезде в 1961 году было объявлено об отмене в Советском Союзе диктатуры пролетариата и установлении общенародного государства. Открытое отрицание диктатуры пролетариата для нас имеет в данном материале, пожалуй, ключевое значение. Ленин писал, что «… социализм есть не что иное, как государственно-капиталистическая монополия, обращенная на пользу всего народа и постольку переставшая быть капиталистической монополией» [3]. То есть вся собственность концентрируется в руках государства, создаваемого и контролируемого волей рабочего класса, обращающей её плоды на благо всего общества. Социалистическое государство создаёт новую форму собственности, находящуюся на границе её самоотрицания.

Итак, диктатура пролетариата является в данном процессе решающим фактором, так как именно она контролирует то самое социалистическое производство и распределение благ. Если диктатуру пролетариата убрать, то логично можно заключить, что остаётся банальный госкап с тотальной концентрацией капитала и спайкой буржуазии с государственным аппаратом. Кому в таком случае в карман пойдут все общественные блага разъяснять не нужно. Именно это и произошло в Советском Союзе, а не установление «деформированного рабочего государства», «протокапитализма» или только начавшегося переходного периода к капитализму или к коммунизму (к 1980-му году). В довесок к своей позиции мы добавим, что никаких переходных периодов между формациями не бывает. В любой исторический период существует диктатура либо того, либо другого класса. Никаких надклассовых или внеклассовых периодов быть не может, за исключением кротчайшего периода паритета между антагонистическими классами, который кончается победой одного из них. Помимо ликвидации последствий существования диктатуры пролетариата и россказней об ужасных сталинских репрессиях, «хрущевцы» объявили о многих других абсурдных с теоретической точки зрения положениях (о том, что империалисты теперь не разжигают войны, о мирном переходе к социализму через парламентскую трибуну и т.д.), но разбирать их мы не видим нужды.

Резюмируем. На 20 съезде был нанесён решающий удар по социалистической надстройке, легализовавший и положивший начало постепенному уничтожению экономического базиса социализма. Однако, как только экономика ставится на капиталистические рельсы, она начинает ехать на них автоматически, находясь в соответствующей формации. Бюрократия СССР с того момента стала новой буржуазией. «Бюрократия – пишет Маркс – имеет в своём обладании государство, спиритуалистическую сущность общества: это есть её частная собственность». [3]

Если мы говорим о том, что появилась буржуазия, значит мы говорим о том, что появились и противоречия, характерные для капиталистического общества: противоречие между частной формой присвоения и общественным характером производства, а также эксплуатация человека человеком. Если мы говорим о том, что какая-то страна является капиталистической, значит она занимает определённое место в мировой системе эксплуатации. Советский Союз не являлся исключением. Немногим ранее мы просили Вас запомнить, что молодые страны социализма были экономически тесно завязаны на СССР и порой слепо копировали его политические действия. Вот тут как раз этот принцип вышел боком социалистическому лагерю.

Ревизионисты поначалу аккуратно попробовали продвинуть свои новые идейные концепции в мировом коммунистическом движении, но они вызвали резкое негодование у ряда стран (Китай, Албания, КНДР и Вьетнам). Лидеры этих стран обличили идейную гнилость «нового развитого марксизма», выступив с крайне резкой критикой, поскольку население этих стран состояло преимущественно из людей, непосредственно подвергавшихся в недалеком прошлом угнетению феодалов и капиталистов. Когда оппортунисты поняли, что аккуратно социалистический лагерь на путь ревизионизма не подвинуть, они в ультимативном порядке выдвинули требования принятия странами социализма плана «международного социалистического разделения труда» (напомним, что основной целью коммунистов как раз является преодоление разделения труда (и доходов!) во всех отношениях). Эта концепция предполагала урезание более-менее разносторонне развитой экономики стран социализма до строго специализированной. То есть каждая страна должна была производить только узкий спектр товаров, обменивая их на остальные нужные товары у Советского Союза и других стран СЭВ. Комично то, что сами советские ревизионисты не собирались в какой-либо мере урезать свою экономическую мощь. После такого хамского «предложения» вышеперечисленные страны либо разорвали, либо резко сократили связи с СЭВ, а также остудили тёплые до той поры дипломатические отношения, о чем в последствии не пожалели. Государства, в которых воля трудящихся к власти была слаба, а партии как в СССР пропитались ревизионизмом, подчинились повелениям из Москвы. Следствием такого шага по прошествии времени стало полное впадение в зависимость от Советского Союза и утрата всякого суверенитета, разумеется, с социализмом эти страны по факту распрощались, как и их духовные лидеры.

Все это привело к расколу внутри мирового коммунистического движения и его ослаблению. Лидером пролетарской линии в нем стала Китайская Коммунистическая Партия, возглавляемая Мао Цзэдуном, предводителем ревизионистской КПСС был Н. С. Хрущев, а позже Л. И Брежнев. Неугасающая теоретическая полемика порою переходила в военное противостояние между ревизионистским лагерем и пролетарским. Советский Союз стал на деле агентом мировой буржуазии, дискредитируя собой коммунистические идеи. Хваленая «социалочка» в СССР существовала за счёт эксплуатации стран СЭВ и молодых стран, вырвавшихся из-под сапога привычных империалистических держав, но попавших по наивности под сапог советских кредитов и ставших колониями «борцов против колониализма» (Афганистан, Ангола, Эфиопия и т.д.).

Впрочем, такой империализм в красной обертке оказался стратегически крайне непрочным. Поначалу экономика, двигавшаяся по инерции от социалистического Советского Союза, показывала неплохие результаты, но затем замедлилась по причине того, что совковым боярам необходимо было ещё и мимикрировать под тру-коммунистов. И главной проблемой стало то, что правящая верхушка перестала нуждаться в молодёжи. Пламенный марсксисткий «ислам» был полностью побеждён дряхлым адатом. Поскольку в узкую группку номенклатурной буржуазии приток молодых кадров был крайне невелик и труден, другие буржуазные прослойки в СССР не могли себя реализовать в рамках той окостенелой экономики. В частности, директора совхозов и заводов не обладали самостоятельностью, хотя и имели колоссальные буржуазные доходы, они назначались и снимались с должности правящей верхушкой. Этим хозяйчикам страшно хотелось быть полноценными буржуями как на западе, а им предлагали полную зависимость от повеления свыше и образ добренького дядечки пролетария, который они вынуждены были играть. Партийные бюрократы союзных республик хоть и были буржуазией, но отчитывались перед хозяевами из Москвы, куда и уходила львиная доля прибылей их предприятий. Им хотелось рисоваться перед холопьем в образе властных средневековых князей, а их заставляли делиться прибылями, вымученными из народа. Разнообразные диссиденты хотели жить как в Европе «чтоб у каждого был личный самолёт», а они были вынуждены отсиживаться по убогим квартиркам с коврами на стенах и во влажных фантазиях зачитываться Булгаковым. Разумеется, все эти группы лиц начали нешуточно расшатывать засохший ствол Советского Союза. Стало понятно, что старое дерево скоро даст здоровенную трещину. И для того, чтобы остаться у власти старички из КПСС, или же кто помоложе и порасторопней умом, придумал просто гениальную комбинацию. Тогда и начался тот самый дефицит всего чего только можно, о котором нам наши родители рассказывают с таким негодованием и омерзением.

Никогда не задумывались почему страна, легко пулявшая в космос ракеты и имеющая просто огромную сферу колониального влияния и разносторонне развитую внутреннюю экономику, не могла в достатке производить банальную обувь, одежду и т.д.? Как вообще может такое произойти? Это же просто фантастическая глупость, так не бывает! Так вот, как мы видим бывает. Не стоит никогда думать, что наши классовые враги являются дураками, не понимающими, что такой адовый дефицит предметов первой необходимости не может не вызвать бурю общественного негодования. Как раз все всё понимали. Понимали и поистине гениально рассчитали. Раз не удастся продержаться у власти таким узким кругом, потому что требуют поделиться, мы поделимся, но для начала обезопасим себя на несколько десятилетий вперёд, т.е. дискредитируем коммунистическую идею и все, что с ней связано. А как это лучше сделать? Устроить в безумно богатой стране безумно обширный дефицит всего, чтобы её граждане чувствовали себя ущербными перед ничтожными по своему богатству, но сытыми и одетыми странами запада. А почему мы так хреново живём? Да потому что коммунисты у власти! «А кто такие коммунисты? А коммунисты – это мы!». Совковые буржуи с партийными билетами ехидно потирают руки. Советские граждане просто ненавидят красное и все, что с этим связано, а те, кто «совочек» за что-то любят, дискредитируют коммунистическую идею ещё больше чем первые. Этого только власть имущим и нужно. Как мы видим, удался план с лихвой: поколение, выросшее и родившееся в СССР в большинстве своём, ненавидят все, что связано с коммунизмом, принципиально не вдаваясь в подробности, а та часть, которая ностальгирует по былым временам, выглядит в глазах молодого поколения крайне непривлекательно. Действительно коммунистических партий на всём советском и постсоветском пространстве с начала перерождения Советского Союза не существовало и не существует по сей день, что позволяет буржуазии быть спокойной за своё будущее. Можно творить что угодно, против этого эквивалентом будут разве что стихийные бунты, которые подавить все равно, что щелкнуть пальцем. Единственную реальную опасность могут представлять только хорошо организованные выступления, подкреплённые четкой идейной концепцией, возглавляемые партией рабочего класса как штабом.

Противоречия в СССР все множились. Национальная буржуазия союзных республик начала подогревать шовинистические настроения внутри своих сфер влияния как против русскоязычного населения, чтобы впоследствии обосновать автономизацию от Москвы, так и против соседствующих друг с другом народностей. Разделяй и властвуй. Система не выдерживала культурного натиска новых общественных молодежных явлений вроде панка, рока и т.д. Какие ресурсы требовать молодёжи для обеспечения ее развития, может решать только она сама. Все прочие предписания приводят к взрыву. Являются ли красивые джинсы, которых не было, средством производства, можно долго дискутировать, но промышленность оказалась в том же положении, что и молодежь. Производство требовало свободного обмена информацией и электронного обеспечения этого процесса. А первые отделы опечатывали валики на выходные от печатающих машинок с памятью. Идейно-политическая система находилось на пещерно-цензурном уровне и никак не могла выдержать свободного обмена информацией, именно потому, что коммунизм требует такой свободы.

Советским боярам стало понятно, что больше в таком виде усидеть не получится и что пора менять красную маску на маску западников, параллельно для стабильности опираясь на тех самых директоров заводов и колхозов, которым в перестройку по сути была дана возможность стать полноценной буржуазией, независимой совершенно ни от кого, кроме своих хозяев. Разумеется, в лагере буржуазии никогда не бывает единства мнений, они все подобны скорпионам в банке. Одна часть буржуазии, являвшаяся самой сильной, выступала за развал Советского Союза, другая – за сохранение. В этой борьбе победила первая, поскольку обладала наибольшими ресурсами, и их позиция вызывала отклик у ключевой части населения – молодёжи. Проигравшая группировка буржуазии оказалась в крайне невыгодном положении, она лишилась практически всего, что имела и была по сути выброшена на задворки истории. Единственным выходом для неё стала политическая борьба за власть под все той же красной маской. Тогда были организованы такие структуры как существующая и поныне КПРФ, нашумевшая в 90-ые, а ныне вымершая от старости Трудовая Россия и политические секты поменьше. Эти движения опирались на пожилое поколение и выступали с наиреакционнейшими лозунгами о возрождении «совка». Эти движения по началу были мощными, но со временем социальная база, на которую они опирались просто перемёрла и единственным выходом из этого тупика стало примазаться к действующей поныне власти, резко смягчив риторику (КПРФ), или же оказаться в забвении как большинство остальных.

Сейчас наблюдается весьма положительная тенденция: поколение конца девяностых и начала двухтысячных обладает очень большой свободой для реализации интеллектуальных возможностей. Интернет поднимает мировосприятие на качественно новый уровень, теперь можно усваивать и производить очень целостные потоки информации, не выходя из дома. Желание преобразовывать окружающий мир сейчас молодёжь испытывает не менее остро, чем сто лет назад. Если раньше трудящимся приходилось мыслить узко и в первую очередь отвоевывать себе буржуазные условия жизни, то сейчас вполне потребные условия существования можно сказать, завоёваны, но доступ к буржуазным благам отнюдь не дал нам доступ к благам внутренним. То есть в этом мире мы не можем реализовывать свой безграничный интеллектуальный потенциал. Отсюда и появляется несметное количество исследователей-любителей, начинающих ковыряться в буржуазной историографии, физике и прочих науках. И тут выясняется, что этот мир устроен не так, как нам говорят в школах. Всплывают различные факты без Интернета доселе незаметные, и буржуазная наука рассыпается под их тяжестью как карточный домик. Можно считать это досужими развлечениями, такими же досужими развлечениями были и первые работы по историческому и диалектическому материализму, хотя таких слов тогда еще и не придумали. Тогда буржуазная конторская культура врывалась в средневековую схоластику. Сейчас производственная культура трудящихся врывается в буржуазные поверхностные описания реальности. Это действительно несерьёзно. Это весело и страшно. [5]

Если после развала «совка» в бандитские девяностые была возможность урвать себе нехилый кусок от пирога, пускай и была при этом опасность получить пулю в лоб, то сейчас молодёжи предложен максимально неинтересный мир, в котором ты точно не станешь господином и будешь всю жизнь тупить в офисе или за кассой, пульнешь «личинку», возьмешь квартиру в ипотеку и Форд Фокус в кредит. В общем, это не банальщина, а радикальная патология. Это мир взрывающихся звёзд, коллапсирующих черных дыр, вымирающих динозавров, возникающих млекопитающих, крестовых походов, озеленения пустынь, но это не мир ипотеки. Ничего такого в этом мире нет и поэтому не будет.

[1] – https://russianwasteland.ru/теория/339/

[2] – «Коммунисты, вперёд!» А. Межиров

[3] – «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» В.И. Ленин (1917 год)

[4] – Маркс К. «К критике Гегелевской философии права». СС, т, 1. Стр. 273

[5] – Статья о том, как пользоваться народной этимологией будет, немного предвосхитим её. Слово серьёзно происходит от слова «усераться», то есть очень тяжело работать. Вот, например, вы тащите на себе какой-нибудь тяжелый груз и усераетесь. А слово «весело», вероятнее всего, имеет общее происхождение со словом «весло». В слове «весло» второго «е» нет, но оно появляется в прилагательном весельный и, если бы не буква «ё», вы бы не могли понять это на веслах или для увеселения. До недавнего времени «увеселительные прогулки на вёсельных лодках» были обычным мероприятиям. Когда вы положили в 10 раз больший груз на лодочку, сели туда же и сплавляетесь по течению, подправляя её веслом, любуясь природой и напевая песенку, потому что вам весело. Если вы живете, например, где-нибудь в низовьях Мезени (река такая), то вы можете также весело сплавляться не только вниз по течению, но и вверх, дождавшись прилива. Если вы пытаетесь решать проблему против течения реальности, то это очень серьёзно, потому что вы усретесь, но её не переборите. Если вы решаете проблемы как они есть, то есть по течению реальности – это очень весело, потому что не они на вас едут, а вы на них.

Позиция Редакции

10 июля 2018 г.